Як це було
У квітні 1918 року стало очевидним, що частина орних земель в Україні залишиться незасіяною. Таке спричинили недолуга політика соціалізації землі, яку запровадила Центральна Рада і розгул анархії в країні. Загроза голоду ставала все реальнішою, тим більше, що треба було годувати іноземну армію. Газета «Голос Юга» писала:
«Плохие предзнаменования. С каждым днем выясняется все больше и грознее, что огромные пространства полей в пределах Украины остаются незасеянными. Тревога проникает повсюду. Германский главнокомандующий на Украине издает приказ о засеве, министерства земледелия и продовольствия непрерывно выпускают воззвания и рассылают циркуляры. Увы, несмотря на красноречие министерских циркуляров, посевная кампания текущего года не внушает оптимизма.
Разрушьте у крестьянина уверенность в том, что плод его трудов - урожай останется в его распоряжении, и вы неизбежно сократите площадь обрабатываемой земли. Посмотрите теперь на окружающую деревню современную горькую действительность. Прибавьте к этому волну реквизиций хлеба и скота, которая прокатывается по деревням, и вы поймете, почему крестьяне так неохотно принимаются за обработку земли.
Печальную картину рисует сотрудник «Киевской мысли» г. Сурожинский, проехавший по Киевской и Подольской губерниям. «Оборвалась пахота, не радует глаз зелень озимых. Тянется на несколько верст унылая прошлогодняя стерня. Таких бесплодных пространств немало встречал я в пути. Получив землю, крестьяне как бы испугались. Нет достаточно семян, нет инвентаря и нет уверенности в будущем. И, главное, волю к работе усыпила анархия, она стала ближе, чем радость созидания.
Сколько рассказов о разгромах имений и заводов услышал я за несколько часов пути! И каких имений - поставленных образцово, с капитальными постройками, с богатейшим живым и мертвым инвентарем! Там разгромили дом, растаскав по хатам золоченые стулья, а остальное побросав в реку. Там забрали племенной скот, повернув его в черное хозяйство. Там увели многотысячных маток из конского завода, превратив их через неделю в ничего не стоящих кляч. Там растащили запасы семян. Там сожгли сараи и клуни с инвентарем. Там разгромили сахарный завод, попортив машины и засыпав сахарным песком греблю...
При таких условиях обработать помещичью землю, конечно, трудно. И сосед автора в вагоне - безземельный крестьянин, получивший землю из новых нарезок от помещичьих угодий, не знает, что с нею делать.
«Ну, возьму я, - говорит он - ее оброблять надо, а чем я буду оброблять, когда у меня ничего нет: ни лошади, ни повозки, ни плуга. А кинься теперь купить что-нибудь - тысячи надо. Посмотрел, подумал - и отказался. Нехай обробляють другие».
Такое безразличие ведет к тому, что поля остаются невспаханными, а пахари в самое горячее время целыми днями толкутся на базарах в людных местечках или едут куда-то, переполняя до ужаса поезда».
«К населению Елисаветграда. Граждане! Наш город переживает тяжелое время. Нужно забыть личные выгоды. Наш город очутился точно у пропасти - один шаг вперед - и пропасть голода поглотит нас. Великое горе на нас обрушится, и наш долг предупредить, если в наших силах!»
За сприяння Державного обласного архіву, рубрику підготувала Анфіса РТВЕЛІАШВІЛІ.
У публікації використано матеріали газети «Голос Юга» за квітень 1918 року.