Як це було
Аграрне питання в Україні
Наприкінці березня 1918 року в Києві відбулася нарада товариства сільського господарства, на якій обговорювалося земельне питання.
Прийнятий Центральною Радою закон про скасування власності і соціалізацію землі призвів до того, що земельні комітети отримали право розпоряджатися всіма наявними ресурсами, і розпочалося дике, страшне й безжальне знищення і розграбування народного добра. Засоби виробництва й посівний матеріал було розкрадено і частково знищено, країна опинилася перед реальною небезпекою того, що поля залишаться незасіяними. Україні, найбагатшій житниці Європи, загрожував голод. Та ще й чужу армію, яка прийшла захищати Україну від більшовиків, треба було годувати.
Доповідач Полховський, у зв’язку з цим, нагадав казку про Червону Шапочку: «Маленькая бедная Украина спрашивает: «Германец, германец, я просила у тебя 35 тысяч солдат, а зачем ты привел уже больше полумиллиона?» «А это для того, - может отвечать германец, - чтобы тебя лучше съесть!».
Доповідач Логачев наголошував, що «...украинская власть находилась в осаде большевиков и извне, и изнутри. Она боялась обвинений в буржуазности и старалась, как можно больше походить на большевиков. И как дань, как выкуп Рады большевикам и был наспех принят земельный закон. Закон этот - дитя, рожденное тогда, когда сама роженица его - Центральная Рада - металась в смертельном страхе».
Нарада прийняла резолюцію про необхідність відмінити прийнятий Центральною Радою закон про соціалізацію землі, вжити заходів до придушення в селах анархії й повернення власникам розграбованого майна. А тим часом на місцях продовжувалося поглиблення революції «до дна чужої кишені»:
«В деревне. В то время, когда украинское правительство все еще не может отказаться от своего большевистского наследия, выразившегося в социализации земли в деревне эти идеи все больше и больше претворяются в простой грабеж, причем объектом этого грабежа становятся зажиточные крестьяне и мелкие собственники. Печальную роль играют в этом деле руководители земельных комитетов. Вот что пишут из Ольгопольской волости: «11 марта сего года, в 5 ч. по полудни приехал ко мне председатель ольгопольского земельного комитета А. Татаренко со своим отрядом в составе 30 вооруженных человек. Окружив усадьбу цепью всадников, под угрозой расстрела, потребовал две подводы и лошадей в лучшей упряжи. После этого, наложив на подводу одежду, сало, пушки, смалец, мед, хлеб и т.п., отряд уехал. 12 марта крестьяне Сергей и Иван Крушиненко привели мне обратно одну пару лошадей, причем рассказывали, что председатель Татаренко захватил из кассы волости 30 тыс. рублей и скрылся вместе со своей шайкой.
А вот другое заявление: «Я владею землею около 40 дес., хозяйство веду сам и не хуже других. Последние годы я сдавал в земство более 3 тыс. пудов разного хлеба 15 сего марта ко мне в усадьбу, в мое отсутствие, явилось 4 милиционера с крестьянами деревни Островской, якобы по распоряжению нечаевского волостного земельного комитета, и потребовали у моей жены ключи от амбара и сараев. Милиционеры и крестьяне стали издеваться над ней и угрожали убить, перепугали детей и, разбив замки, увели 6 лошадей, в том числе 4 жеребьих матки, ставленых с казенными жеребцами, один фургон, 6 лошадей, казенные мешки из продовольственной управы и прочее. Посещение моей управы сопровождалось стрельбой, криками, конечно, и бранью. Уходя, грабители обещали рано или поздно меня убить».
«Отрезвляющим моментом для жителей Александрийского уезда было опубликование «распределения уездов на районные земельные комиссариаты». Из этого распределения крестьянам стало видно, что количество всей земли «на едока» только в одном из 11 районов уезда превышает две десятины, во всех же остальных районах оно меньше двух, а кое-где доходит и до десятины с четвертью. Понятно, когда обещали золотые горы, можно было легко подвинуть людей на захваты, грабежи, разделы чужого имущества и прочее, но когда крестьянин, имеющий на 5 душ 12-15 десятин земли, узнал, что для проведения уравнительного землепользования у него должны отнять 3-4 десятины, - он решительно заявил, что «своего кровного он не отдаст». Боязнь несправедливого раздела, недоразумения при дележах - все это указывает крестьянам, что путь «народного правотворчества» несет массу недоразумений, междоусобий и даже крови в деревне.
Собрались как-то в селе распределить 8 лошадей между беднейшими солдатками. Долго не могли решить, кто же «беднейший». Когда кое-как этот вопрос, не без драки, был решен, оказалось, что лошадь пришлась одному из трех братьев. И вот стали эти три брата в свою очередь спорить и определять «беднейшего».
В районах Александрийской волости на днях прошел ряд насилий, грабежей и убийств частных земледельцев».
«Грабеж идет в разных местах. Вот еще примеры: крестьяне и солдаты д. Осытняжки во время разграбления 11 марта с г. экономии Чебаника, влезли в дом, и, забрав все вещи, заметили висящий на стене образ. Один из солдат обратился к образу со следующими словами: «Вот Ты знаешь все, спасай, чего же Ты молчишь? (намекая на то, что Бог не может спасти от разгрома), чего Ты не спасал меня, когда я был на фронте? За это получай! - и произвел в икону несколько выстрелов. Образ был прострелен в 8 местах и затем брошен в печку. Из других мест сообщения в том же роде. Изгнанный из городов большевизм остался в деревнях».
Трудно представить себе, чтобы вчерашние большевики и грабители, чувствуя полную безнаказанность для себя, не продолжали бы своей легкой работы по разгромам. Нам нужны аграрные реформы, реальные законы, а не социализация, которая грозит нам голодом».
За сприяння Державного обласного архіву, рубрику підготувала Анфіса РТВЕЛІАШВІЛІ.